dok_zlo (dok_zlo) wrote,
dok_zlo
dok_zlo

улучшения настроения для...

Студентов одного из ведущих вузов Москвы,
в области дизайна и графики, попросили нарисовать зебру.








strange_way пишет
Студенты-дизайнеры отжигают!
Студентов одного из ведущих вузов Москвы,
в области дизайна и графики, попросили нарисовать зебру.

Цитата из ТЗ:
Персонаж должен олицетворять собой уверенность,
вежливость, выглядеть образцом для подражания — умным, спокойным и интересным.


Лучшие хиты из присланных вариантов:









Страшная это штука — дым, жара и чрезмерная вера в себя...


отпечатано постоксероксомОригинал поста





-- В чем там дело? -- спросил Сварог. -- Очень эмоциональное письмо,
знаете ли. Молодой человек жалуется, что нигде не может найти поддержки и
управы на злобных критиканов...
-- Государь мой! -- твердо сказал Таварош, справившись с минутным
смятением. -- Этот тип и в самом деле принадлежит к моему клану, о чем я
горько сожалею... Смею вас заверить, я -- человек достаточно широких
взглядов и прекрасно понимаю, что искусство имеет право на существование, а
то и на субсидии государства... Однако денег из казны я ему не дам! Казните
меня, не дам!
-- Ну что вы, успокойтесь, -- сказал Сварог. -- Может, ему не так уж
много и нужно? Как-никак собирается основать Академию высокого художества,
как он пишет. Насколько я знаю, никакой Академии художества в Глане нет,
быть может, стоит...
-- Государь! -- отчеканил Таварош. -- Если вы прикажете, я выдам из
казны любые деньги на любые проекты... Только не посмотреть ли сначала вам
самому на эти его художества? С тех пор, как он вернулся из Равены, я об
этой Академии слышу по пять раз на дню -- он племянник моей супруги, двери
дома так просто не закроешь... Может быть, я слишком старомоден, но от этих
художеств у меня порою ум за разум заходит!
-- Почему?
-- Потому что я этих художеств не понимаю, -- признался Таварош. --
Если в мире действительно чтото перевернулось и то, что он малюет, и в самом
деле признается художеством, то нам, старикам, пора в гроб... Я вовсе не
противник живописи, государь, у меня дома висят и семейные портреты, и
пейзаж с ивами, и пейзаж с кораблем, и батальные полотна... Но Аркаса я бы
за его мазню в каменоломни отправил! Дороги мостить! Чтобы не позорил
уважаемое семейство! Я вполне серьезно, мой король!
-- Ну что же, -- сказал Сварог. -- Вообще-то, королям согласно правилам
хорошего тона положено быть ценителями и покровителями искусств...
Распорядитесь-ка доставить во дворец и вашего родственника, и картины. У
меня все равно нет никаких серьезных дел, давайте-ка ненадолго посвятим себя
искусству...

...Он вошел в высокий сводчатый зал в сопровождении Тавароша, Мары и
сидевшего у нее на плече Караха (Элкон с контрабандно протащенным сюда
компьютером заперся в своих покоях, дабы подключиться к системе восьмого
департамента и своими глазами увидеть, что происходит в Заречье). Вдоль
стены уже было расставлено десятка два полотен, и возле них в претенциозной
позе -- этакая смесь скромности и творческой гордости -- стоял пухлощекий
молодой человек примечательного облика. На нем, правда, был тартан
геральдической расцветки -- но его комически дополняли блуза из грубого
полотна, в какой, Сварог помнил, ходили ронерские маляры, высокий колпак из
белого шелка, расписанного яркими полосами и зигзагами. Вместо золотой
дворянской цепи на шее красовалась серебряная, и на ней висел медальон с
изображением мифологической птицы Сирин -- символ Сословия свободных
искусств и творческого вдохновения. Такие Сварог уже видел, но они всегда
были довольно скромных размеров, а не с тарелку величиной.
-- Вот в таком виде он по столице и шляется, -- шепотом наябедничал
Таварош. -- Не пойми что. Супруга глаза выплакала, знакомые злословят...
Каменоломни и не таких перевоспитывали...
-- Ну, бросьте, -- так же шепотом ответил Сварог. -- Творческие люди --
народ особый, стоящий выше глупых условностей, а потому...
Он замолчал. Он увидел картины -- и содрогнулся. За спиной громко
фыркнула Мара. Подойдя поближе и присмотревшись гораздо внимательнее, Сварог
громко произнес в пространство:
-- Это что, какая-то шутка?
-- Государь! -- укоризненным, вальяжным тоном отозвался мастер кисти.
-- Я бы не осмелился шутить с высоким искусством...
Сварог оторопело пялился на холсты. Разноцветные кляксы, широкие
полосы, загогулины и зигзаги, лихие мазки шириной в ладонь, дикое сочетание
колеров...
-- Позвольте, юноша! -- поднял он бровь. -- Не могу назвать себя тонким
знатоком живописи, но должен же быть сюжет и смысл... Что касаемо этого, --
он указал на одно из полотен, -- такое впечатление, будто вы краску с
завязанными глазами из ведерок выплескивали...
-- Государь! -- вскричал пухлощекий в совершеннейшем восторге. -- Я
восхищен вами! С первого же взгляда вы безошибочно определили творческий
метод, коим создавалось именно это полотно! -- Он свысока глянул на
остолбеневшего Тавароша. -- Дядюшка, вам бы следовало поучиться у его
величества, подлинного знатока искусства. Государь, я счастлив обрести в
вашем лице...
-- Погодите, погодите, -- оборвал Сварог. -- У вас что, все... в таком
вот стиле и направлении?
-- Государь! -- с чувством сказал молодой человек. -- Простите за
похвальбу, но именно я могу считаться творцом этого направления! В основе
всякого художественного произведения лежит взгляд творца на окружающий мир.
Полотна, на которые вы благосклонно обратили ваше высокое внимание, как раз
и являются отражением моего взгляда на мир, моего понимания мира. Я так
вижу! И стремлюсь не следовать рабски устаревшим канонам, предписывающим
тупо добиваться сходства, сюжета и смысла. Главная задача художника --
отразить свое видение мира! Полтора года, государь! Полтора года я обиваю
пороги тупых бюрократов и закосневших консерваторов, требуя совершенно
ничтожных сумм на организацию Академии высокого художества, но ответом были
лишь насмешки невежд... Смею думать, что теперь в вашем лице...
Он разливался соловьем, тыча испачканным красками указательным пальцем
в испачканные краской холсты. Сварог мрачно слушал, прикидывая, сколько же
угроблено красок и холста, которым можно было найти и полезное применение,
-- рубашку сшить, вывеску намалевать. Таварош скривился, как от зубной боли.
Сварог всерьез опасался, что он вот-вот шарахнет родственничка по голове
своим тяжелым мешком с бумагами. По углам зала стояли, как статуи,
телохранители с протазанами -- им-то не полагалось показывать какие бы то ни
было эмоции и чувства, что бы ни творилось вокруг. Даже Мара притихла, не в
силах придумать с ходу убойную шуточку.
"В дурдом его, что ли? -- угрюмо подумал Сварог. -- Интересно, а есть
ли здесь дурдом? Как-то не успел выяснить, кто ж знал, что понадобится..."
И тут его осенило. Он даже осклабился от удовольствия. И щелкнул
пальцами, громко приказав:
-- Карандаш и бумагу! Живо!
За спиной послышался тихий топоток, энергичное перешептывание дворцовых
лакеев. Буквально через полминуты кто-то, возникнув за спиной Сварога,
почтительно протянул ему большой лист белейшей бумаги и остро заточенный
карандаш.
Сварог отмахнулся:
-- Это не мне. Отдайте этому господину... Любезный мэтр, не будете ли
вы столь любезны нарисовать мне лошадку? Обыкновенную лошадку?
Пухлощекий художник уставился на него изумленно и тупо. Растерянно
вертел в руках бумагу.
-- Король приказывает, -- сказал Сварог с садистским наслаждением.
-- Король приказывает, ты слышал? -- обрадованно поддержал глэрд
Таварош, еще ничего не понявший, но заметно воодушевившийся.
Художник коснулся бумаги остро заточенным грифелем, провел несколько
линий. Уронил руки, понурил голову. Едва слышным шепотом сообщил:
-- Не получится...
-- А почему? -- безжалостным голосом коронного прокурора наседал
Сварог. -- Не умеете, а? Отвечайте, когда вас король спрашивает!
-- Отвечать, когда спрашивает его величество! -- заорал сияющий
Таварош.
-- Так не умеете? -- спросил Сварог ласковее. -- Я правильно понял?
-- Не умею, ваше величество, -- кивнул художник, не поднимая глаз.
-- А домик нарисовать сумеете?
-- Нет...
-- Кошечку? -- не отставал Сварог. -- Птичку? Собачку? Уличный фонарь?
Вывеску для трактирщика? Что молчите? Выходит, вы умеете только это
малевать? -- показал он на испачканные холсты. -- Ну вот, с вами кое-что
проясняется...
-- В каменоломни на годик, -- в полный голос сказал Таварош. -- У нас
не одного шалопая таким вот творческим методом воспитали... Государь...
-- Ну что вы, право, -- сказал Сварог. -- Не хотите же вы, чтобы наша
держава приобрела среди соседей дурную славу места, где творческих людей
отправляют в каменоломни за то, что у них есть свое видение мира... Эй, там,
кто-нибудь! Походного казначея сюда.
За спиной опять по-мышиному тихо забегали лакеи. Вскоре в зале появился
походный казначей, а в дворцовом просторечии "ходячий кошелек" --
здоровенный детина, у которого на поясе висел тяжеленный кожаный кошель с
отделениями для золота, серебра и меди. Согласно этикету, ему полагалось
всюду сопровождать короля -- на случай, если его величество пожелает оказать
кому-то высокую милость в виде незамедлительной денежной награды.
. -- Подойдите сюда, -- кивнул Сварог перепуганному художнику. --
Подставьте-ка подол этого вашего балахона...
Запустил руки в кошель и высыпал в подол добрую пригоршню золотых
монет. Прежде чем художник сумел что-то сообразить, громко распорядился:
-- Секретаря сюда. С гербовой бумагой для королевских указов. Доставить
этого субъекта на границы государства и разрешить беспрепятственно убраться,
куда только пожелает. Назначить пенсион такого размера, чтобы хватило на
скромную жизнь. И записать накрепко: если когда-нибудь окажется на
территории моего королевства, будет незамедлительно повешен. Одним словом,
баниция с веревкой. Сформулируйте сами, как полагается... Такова моя воля,
-- добавил он обязательную формулу. -- Малую королевскую печать. С ее
приложением указ вступает в силу. Все.


Александр Бушков. Нечаянный король
















ссылкообзор - http://dok-zlo.livejournal.com/613734.html