dok_zlo (dok_zlo) wrote,
dok_zlo
dok_zlo

С другой стороны


Оригинал взят у bydylai в Всякое шапиро
Срочно госпитализировался. Сказали, - будете жить. Зачем? - тактично промолчали. Видимо, в этом вопросе медицина совершенно бессильна.

Приходил лечащий врач. Он показался мне слегка похожим на Николая Васильевича Гоголя. Высокий и очень неловко худой. Длинный, чуть скошенный в сторону прилизанной челки, нос. Постоянно склоненная от выслушивания лежачих пациентов голова.
Изъяснялся туманно, но загадочно. - Знаете, что?- сказал он, - Сердце, это не только безмозглая мышца, но и сложный электрический механизм.
Вот, например, - рассказал он, - один человек работал машинистом на железной дороге.Вредная профессия: кругом все шпалы да рельсы, а в сердце напряжение ответственности и над головой сотни тысяч ватт. Постоянный гнет магнитных полей, понимаете? Естественно, начал сдавать, пришлось оставить работу.
Однажды этот бывший машинист пошел в лес, набрал там каких-то поганок, но отравиться ими не успел, будучи по счастливой случайности укушенным змеей. Его откачали, но выходя из больницы он споткнулся на крыльце и сломал себе руку. И вот тогда уже....
С каждым словом, с каждым новым виражом этой извилистой истории я проникался к врачу все большей симпатией. Я ведь и сам такой же: все говорю, говорю, а рассказать ни о чем не умею.
- Итого! - внезапно оставив несчастного машиниста в покое, закончил он. - Ваш случай - не мой. В том смысле, что пусть вас осмотрит Шапиро.
В его словах мне почему-то почудилась скрытая угроза.


В очередной раз убедился: как же тесен в этом городе этот мир. Например, в мужском отделении кардиологии десять палат. В палате справа лежит мой первый тренер по рукопашному бою, слева - муж тетки моей бывшей жены. На каждый десяток больных, как минимум, один знакомый и нет уверенности, что на здоровых их значительно меньше.

В койке напротив меня - отец одной моей знакомой. Мягко говоря, мы с ним не были представлены.
О их родстве я догадался случайно. Долго анализировал, собирая в кучу детали: знакомые черты лица, не самая распространенная фамилия и последний, завершающий логическую цепочку штрих, возле его кровати - она.
Нас познакомил случай продажи слесарного цеха. Они - покупали, я продавал, казалось, это отличный повод завязать романтическое знакомство.
Я сказал, - позвольте лицезреть вас в девять вечера, для последующего совместного обозрения доступных звездных тел.
- Почему бы и нет, - ответила она. - Но учтите: я девушка приличная. На первом свидании секс только с презервативом.
Сейчас она меня, конечно, не узнала, так и сказала: Макс, я тебя не узнаю. Вижу: помолодел, похорошел, допрыгался. Кстати, капельница тебе даже идет.
И ушла, изящно покачиваясь, заманчиво вихляя, горделиво вскидывая... В общем, ушла так обидно красиво, как умеют уходить только те женщины, от которых так некрасиво шаркая виною сложившихся обстоятельств сбежали мы.


Двери палаты испуганно разлетелись в разные стороны. Импозантный мужчина занес туго накрахмаленную бороду и, горделиво возвышаясь над ней, просиял кипенной белизной халата.
- Вы, - спросил, - тут Самойлов?
- Глупо отрицать, - думаю. - Здесь я действительно Самойлов.
- Точно, - говорю, - так.
- А почему небритый?
- Потому что не побрился.
- Прекратите балаган! - закричал он. - Я, блять, академик Шапиро. Вам понятно?
- Чего уж тут, - говорю, - непонятного. Вы, блять. Академик Шапиро.
Поговорили еще немного. Почему-то показалось - мы не подружились.

***
Лечащий врач- прирожденный рассказчик. Например, провел инструктаж по технике личной безопасности поведения пациентов.
- Один больной, - говорит он, - не рассчитал сил при походе из палаты в туалет и рухнул в коридоре. К нему подбежал другой, стал подымать и тоже не рассчитал сил. Но это совсем не остановило третьего больного...
-А больные все падали и падали, - думаю я. - Что-то это мне все напоминает, да.

В десять часов вечера наступает окончательный отбой. Беззлобно порыкивающий медперсонал расставляет уколы и обесточивает все. Сердечники спят сидя. Для них наступает время соревнований, кто громче застонет, многоэтажней выругается, сильнее закашляется и не сумеет отдышаться так, что придется жать тревожную кнопку и вызывать сестру.
Один преставился. Я не знаю, как следует жить правильно, тем более не знаю, как правильно нужно умирать, но заканчивать свой жизненный путь со словами "ой пидараска блять".... Нет, я опять ничего не знаю.
- А не грешно ли вот так вот подшучивать за больных людей? - спрашивает у меня внутренний цензор. - Аморальненько, не?
- А вот хуй, - отвечаю я. - Висельный юмор - законное развлечение тех, кто держит собственную голову в петле.

Под утро, измучившись окончательно, больные валятся спать в горизонталь.
Светает. Таджицкий дворник выметает остатки культуры досуга больных и останки моих надежд поспать.

В коридоре, возле открытого окна, маячит тень Тренера. У него реабилитация после операции на сердце. Если все пойдет удачно ему обеспечена еще пара лет жизни.
За те десять лет, которые мы не виделись, он сильно сдал. Но, осунувшись и усохнув в мышечной массе, он сохранил легкость размеренности движений.
Мы с ним били друг-друга лет пять кряду, каждый день божий, за исключением вторника. Есть ощущение, что такая степень близости позволяет задать ему хотя бы один неприличный вопрос.
- Ну что, Михалыч, - говорю я. - Страшно помирать?
- Не, - говорит он. - Помирать не страшно. Вот жить, жить страшно, да.

К дальнейшему нашему разговору о загробной жизни нужна поясняющая предыстория.
Тренер в юности был худосочен слабостью тела.
Он упрямился над ним пятнадцать лет кряду: армейский рукопашный бой, гиревой спорт, Будучи человеком крайне неагрессивным и невзрачным с виду, он страдал от невозможности демонстрации наработанного мужества.
Но однажды ночью, на автобусной остановке к нему подошли трое и сказали, - ну-ка, дядя, давай, сымай скорее пальто, шапку и, чтоб не замерзнуть, скорее беги отсюда бегом.
На этом месте рассказ тренера обычно прерывался и он, блаженно жмурясь, добавлял: дали мне тогда за них четыре года, вышел досрочно - отсидел всего лишь два.
Так вот, о рае.
- Я где-то читал, - говорит он, - что рай - это возможность бесконечно проживать лучшие моменты своей жизни.
Мне зачем-то представился его персональный рай. Например, ночь. Допустим, ледяная злоба улиц: автобусная остановка, ни души. И вдруг - трое, - дядь, ну-ка, давай, сымай скорее пальто....
И так - вновь и вновь, каждый раз, навсегда, без конца.

Осень в разгаре, вернее - в расплыве. Лишь кое-где из под луж дефицита дорожных бюджетов пробиваются робкие островки асфальта.
Наш доктор -Гоголь, ходит в белых летних стоптанных сандалиях.
Есть подозрение, что он невыносимо холост. В условиях тотального дефицита непьющих до обеда мужчин, выпустить своего мужа в таком виде - преступная расточительность искушений судьбы.
А если заболеет?
А вдруг увидят, подумают, - о боже, да мужчинка-то - ничей, - и уведут?
Хотя, быть может, он просто профессионал своего дела до безпромозглости костей: ему не до всяких мелочей, потому что есть заботы поважней.
Например, больной из триста десятой палаты нуждался в срочной операции на сердце. Все как обычно: операции делают в москве, квот нет, мест нет и денег тоже нет.
Гоголь звонил в институт Бакулева и долго ругался с кем-то институтскими воспоминаниями. Просительно угрожал, - окажите содействие! Иначе приеду с коньяком- шампанским в руках и сердце.
После ворвался в палату радостный, что-то экспрессивно рассказывал стетоскопу, шутливо подмигнул раковине, отвесил комплимент тумбочке и убежал прочь.
Заведующая отделением пояснила: больной, поимейте на вид: в пятницу заказан реанимобиль, поедете оперироваться в москву.

- Товарищ лечащий врач, - на обходе, говорю ему я. - Уже понятно: я - не ваш клиент. Вы сами сказали, что в моем возрасте иметь настолько здоровое сердце просто неприлично. У меня адреналин и нервы, зачем я тут лежу, где здравый смысл? Отпустите меня уже отсюда в дурдом, Ницше заклинаю, а?
- Здравый смысл, - улыбается он. - В дурдом, - смеется он. - Послушайте, - говорит он, - Учитесь терпеть покой души, это необходимо для исцеления напрасных просветлений. Вот вам способствующий коан.
- Например, - говорит он, - полным шагом грядет реформа здравости охранений. Урезают штат сотрудников. Придумали вот что: в каждой профильной больнице должны быть только профильные специалисты. Вот смотрите: вчера старушка в кардиологии сломала ключицу, а в травматологии мужчину хватил инфаркт. Больницы стоят в разных концах города: следовательно, в травматологию нужно отослать кардиолога, а к нам привезти хирурга.
На станции скорой помощи работают шесть газелей. Их работоспособность предопределена заводом изготовителем, потому на ходу только три.
Две из них нужно снять с линии, чтоб развезти специалистов из больницы в больницу, на линии остается одна лишь машина, которая жизненно необходима начальнику станции скорой помощи, для того, чтоб привезти домой картошку с рынка.
Вопрос: что общего имеет здравый смысл с министерством здравоохранения?
- Ага, - торжествуя, восклицает он. - Вижу, по лицу вижу: вы думаете, что нихуя, а правильный ответ - корень "здрав".
И он уходит, громко шлепая стоптанными белыми летними сандалиями, и левый хлопок его сандалии таит в себе дао, а правый источает дзен.


Tags: записки ложечкой Фолькмана
Subscribe
Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment